"Ты чертов мудак!" — бушевала она, когда я держал ее голову, прижав щеку, размазывая гнев по ее столу. Она кипела яростью и плевалась ядом. Она хотела моей смерти так же сильно, как хотела, чтобы я трахнул ее, почти так же сильно, как я нуждался в ней. Пока мы яростно спорили, и наши слова стали оружием, я сдернул ее штаны, обнажая ее чулки и промокшие трусики с леопардовым принтом.
Я быстро развернул ее и наклонил над рабочей поверхностью. Мои пальцы зарылись в ее волосы, когда я подтолкнула ее вперед, теперь мы оба смотрели на ее закрытую, но.