Ты не можешь больше здесь оставаться. Слова становятся узором, неохотно шепчущимся гимном, который слишком чужд мне. Все, что я слышу, это тихий гром внутри, мое ухо плотно прижато к твоей обнаженной груди, ты однажды спросил, почему я это делаю, хотел точно знать, что я слышу в этих бесчисленных темных реках, мчащихся внизу, я слушаю часами или годы. Я больше не могу сказать. Я не могу никому сказать.
Ты не можешь больше здесь оставаться. Я не буду спрашивать тебя, почему на этот раз, я все еще провожу прикосновением к твоей теплой ладони, где наши.